Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

нос

Голландия: внутренние дворики

Неудивительно, что доподлинная, живая, самая интересная Голландия скрывается за изнанкой плоских фасадов темно-коричневого кирпича, за чертой больших городов, подальше от шумных улиц. Даже в кипучем Амстердаме или Утрехте всегда можно свернуть с торных улиц в тихий и совершенно безмятежный дворик бегининок или просто в парк или забытый Богом проулок, что уж говорить о пригородах, сельских районах, маленьких городках.

Всему свое время. Жизнь в голландских городах пульсирует, то - в разгар дня - бьет ключом,



то - утром и вечером - почти останавливается.





Collapse )
нос

П(р)о грибы и ящерку

Опят так много, что грибники не шукаются друг дружки, а мирно ползают бок о бок. Так много, что срезав очередную охапку и высыпав ее в корзину, я обнаружила, что вместе с грибным "букетом" "сорвала" ящерку. Которая тут же закопалась поглубже в уже доверху полную корзинку.
Корзинку пришлось высыпать даче, на крыльце. Ящерка оказалась не такой страшной, как мне показалось с перепугу: черная или темно-коричневая, с оранжевым подбрюшьем и оранжевыми пальчиками. Толстенькая и  с короткими лапками, почти сразу переходящими в ручки, пухлым и не очень длинным ланцетовидным хвостом. Поначалу притворялась веточкой - очень убедительно! - а затем короткими перебежками ушла под крыльцо.
Не могу найти такой в интернете...

UPD: нашла, нашла! подруга подсказала, что это, наверное, тритон. Если верить гуглу, гребенчатый тритон, девочка)))
читаю

Возвращение к предисловию

Помню окно в фермерском доме в Северном Уэльсе, у которого был подоконник из побеленного камня, такой глубокий, что я до шести лет умещался на нем целиком и сидел, подтянув колени к подбородку. Из этого потаенного места мне открывался вид на яблоневый сад за домом. В то время сад казался мне большим, хотя, оглядываясь назад, я понимаю, что там было не больше двадцати деревьев. В жаркие дни после полудня фермерские кошки, утомленные ночной охотой, приходили туда подремать, а я высматривал в высокой траве яйца, оставленные заблудившимися курами. За садом была невысокая стена, поросшая старым мхом, за стеной — широкий колышущийся луг, где паслись овцы, и совсем уже вдалеке таинственно синело море.

Понятия не имею, несколько эти воспоминания соответствуют действительности. С той поры, когда я мог поместиться в оконной нише, прошло почти сорок лет. Фотографии, сделанные моими родителями в то далекое лето, все еще смотрят с ветхих страниц их фотоальбома, но они маленькие, черно-белые и не всегда четкие. Есть даже пара снимков со спящими кошками. Но нет ни сада, ни стены, ни луга. И окна, на котором я сидел, тоже нет.

Возможно, на самом деле не так уж важно, верны ли мои воспоминания; важно то, как сильно они меня трогают. Я до сих пор вижу это место во сне, а когда просыпаюсь, явственно помню каждую деталь. Запах ночника, который мать ставила на комод в моей спальне, тени под деревьями, тепло и тяжесть яйца, найденного в траве и доставленного на кухню, словно драгоценное сокровище. Эти сны представляют все доказательства, которые мне нужны. Я уже был там однажды, безгранично счастливый. И я верю, что окажусь там снова, хотя не могу объяснить, каким образом.

Того фермерского дома больше нет, кошки умерли, сад выкорчевали. Но я все равно попаду туда.

*  *  *
Если вы уже прочитали книгу, вы уловили сходство ее идей с этим отрывком автобиографии. Да, конечно, в романе говорится и о магии, и о пустых обещаниях, и об ангельском суде, однако суть истории в том, что герои вспоминают — или не могут вспомнить — увиденный мельком рай.